ТРУБАЧ

поэма в 4 частях

Часть 4. Мечта сбылась

Он умер через месяц решительно и скромно,
Не докучая близким; почуяв, что день, два – и
Он превратиться в немощь. Все будут ждать и томно
Вздыхать над ним: “Скорей бы...”, от скорби уставая.
Упал у туалета. Сын подбежал, пытаясь
Поднять, но понял: мучить не надо, расставаясь,
И подложил под тело отца лишь одеяло.
Трубач спустя часа два лишь выдохнул устало,

Не удостоив вдохом вселенную отныне...
Он год назад узнал о своей болячке – раке.
Семь месяцев боролся, не допускал унынья.
Весь химией измучен, не ник со смертью в драке.
Но рак не истреблялся, распростроняясь пышно.
И как-то раз: “Все, хватит!” – сказал он еле слышно.
И занялся делами, все приводя в порядок,
Чтоб никого не бросить из тех, кто был с ним рядом.

И жил своей мечтою нахально, но смиренно:
Уехать с Люсей к морю, хоть на одну неделю.
Труба его, наверно, хотела выть сиреной,
Но выла серенады так, что вокруг балдели.
Он отработал много за предпоследний месяц
Концертов, заработал в таком лихом замесе
Последних денег кучу. Трубу отдал коллеге.
Позвал на встречу Люсю, мечтая о побеге,

И обо всем поведал, и попросил о счастье
Предсмертном. Но: “ Посмотрим..” – в ответ сказала Люся.
Не дернулся ни мускул, как будто нет напасти.
“Не бойся, не умру там!” – сказал он. “Не боюсь я! –
Ответила спокойно она и улыбнулась, – 
Но обещать не буду!” Ответив, отвернулась
И быстро распрощалась... Но через день вальяжно
Вдруг попросила мужа: “Пусти меня на пляжи!”

“Чего ты вдруг решила? – не понял муж вопрос, но
Опасность чуя шкурой в капризе этом, дольше,
Чем нужно, не сводил взгляд с жены, вздыхая грозно.
“... Горящая путевка! Деньков на пять, не больше!” –
Сказала так упрямо, играя желваками,
Жена, что муж в смятеньи лишь сел, взмахнул руками.
Но после полминуты ответил ей, как равный:
“Слетай, конечно, если достался тур халявный!”

И вот трубач и Люся шесть дней делили счастье,
Ведь жизнь дает порою нам больше, чем хотели,
А смерть еще добавит… Купаться, пить, прощаться
К ним приезжали гости – старательно галдели.
И Люся отмечала в себе такую силу
Любви, что даже крышу порой, как встарь, сносило.
И пусть так наказала судьба ее за дело,
Но ни о чем свершённом она не сожалела!

Лишь благодарность – чувство волшебное, пожалуй, 
Мужчине, что так любит ее всю жизнь, как чайник,
Была такой огромной, что Люся не дышала,
Когда он что есть мочи ласкал ее ночами.
Ей впору разрыдаться, она ж была довольна
Собою, улыбаясь почти бесперебойно.
И лишь когда обратно неслись к аэропорту
В такси, она зачем-то скривила кисло морду.

Прощались не у дома! Навеки расставаясь,
Они не перестали таиться и скрываться...
Он вдруг сказал (как в вечность с бравадою врываясь):
“А помнишь, мы пытались утехам предаваться 
И ролевые игры придумывали: дескать 
ты – горе-ученица, а я – учитель-деспот 
И накажу за двойку. Ты форму раздобыла,
А я нашел задачник, чтоб все в натуре было.

И вот мы, вместо секса, всю ночь с тобой решали
Задачи – ты с упорством делила, отнимала…”
Он замолчал. У Люси вдруг бредни замелькали
В башке: “Забрать кусочек его себе, хоть малый…”
“Ступай!” – сказал он твердо. Она заулыбалась,
Но как-то криво – что-то в улыбке оборвалось.
Трубач это заметил, и с радостью такою
Ушел быстрей, игриво лишь помахав рукою.

Она вошла в квартиру. Муж встретил ее смело.
Она вцепилась в мужа и долго обнимала.
Хоть ревностью сжигаем был муж: “Ты загорела! –
Сказал. – И получшела, пусть отдыхала мало.”
Лишь через день, глотая обед, спросил супругу:
"Как всё прошло?", на чашку уставившись с испугу.
Она плиту протерла, степенно повернулась,
“Божественно!” – сказала и горько улыбнулась.