ТРУБАЧ

поэма в 4 частях

Часть 3. КАК ЭТО БЫЛО 

Они знакомы с детства. Была чуть младше Люся.
Их двор был знаменитым, шпаны там было много.
Трубач в компаньях шпанских своим слыл... С видом гуся
Ходил он мимо окон однажды, недотрогу
Одну из местных ярких надеясь после лета
Увидеть. Встретил Люсю. “Ого, вместо скелета,
Теперь такая бикса! Во выросла!” – воскликнул
Он, обращаясь к другу, что рядом был. Тот хмыкнул.

А Люся улыбнулась. Потом они гуляли –
Неделю, месяц, вместе обшарили всю местность.
Потом у Люси мама ушла от папы, знали 
Все во дворе об этом. А Люся в неизвестность
Взглянула ошалело, решив остаться с папой.
А папа крепко запил, хоть был приличной шляпой.
И как-то раз из дома Люся ушла, взрослея.
Трубач не знал, что делать. Хирел, расставшись с нею.

Он с самых младших классов трубою занимался.
Родители отдали, а он косил сначала.
Но в нем талант безмерный откуда-то вдруг взялся, 
Природа в нем, почуял он, что-то означала.
Он издавал такие немыслимые звуки,
И губы обучались так быстро всей науке,
И ноты – так подвластны ему – слагались в чудо,
Что он решил: другого знать ремесла не буду!

Но как исчезла Люся, не радовала даже
Труба. Он обыскался... Со скульптором  беспутным
Жила она в то время в гулявом бабьем раже.
А скульптор увлечен был лишь пьянством беспробудным,
Да бабами. Девчонка ему поднадоела.
И он стал грубым с Люсей... Трубач ворвался смело,
Найдя, в квартиру. Люсю забрал с собой без крика.
И скульптору дал в зубы, поранив руку дико.

И вечером в подъезде впервые были вместе
Трубач и Люся. Сердце ужасно колотилось.
Но Люся, словно прежде с ним прожила лет двести,
Так отдалась, что встреча их в счастье превратилась.
И в этот день он понял, иль понял много позже,
Что в этот день он понял, что лучше и дороже,
Чем Люся, впредь не будет ни женщины, ни чувства
К возлюбленной. И это тоже его искусство!

И Люся "залетела". Он предлагал оставить
Ребенка, но абортом закончились свиданья.
Лишив себя ребенка, решила все расставить
Иначе Люся с тягой чертовской к расставанью. 
И трубача однажды, не мешкая, отвергла,
Почуяла, что это нехорошо, но меркла
В те годы ее совесть: за свой аборт она же
Наполнилась презреньем к парнишке, злобой даже.

Шли годы. Он вернулся из армии, закончил
Учебу, стал известным артистом, знаменитым,
Богатым. Но без Люси не мог трубить он звонче,
Чем сердце колотилось. И он не позабытым
Был, хоть она замужней уж сделалась, – скучала
По трубачу зачем-то. В коляске дочь качала
И вспоминала в этот миг трубача к чему-то.
И он, женившись, Люсю не сдал ни на минуту.

И встретились обратно. И снова было счастье.
И так вся жизнь промчалась – встречались и таились.
И Люся уходила. И снова возвращаться
Ей приходилось робко. Сердца их не разбились.
Трубач жены лишился, жена ушла к другому,
Поскольку толпы женщины с ним шоркались. Для дома,
Детей и мужа Люся жила и не роптала.
Муж предан был и беден, но Люся не устала.

Трубач мечтал все годы, что, может быть, когда-то
У них найдется время на домик свой у моря.
Но Люся говорила: “Посмотрим…” виновато.
И знал трубач, что это несбыточно. Но споря
С природой, в это верил. И ждал… И вот проснулся
В обнимку с Люсей. Море шумело. Повернулся
К окну в оцепененьи от ощущенья чуда
Свершившегося. Будто теперь оно повсюду. 

Чуть шевельнулась Люся. “Ты спишь?” “Я притворяюсь!..” –
 Она как протрубила, не открывая очи.
“Как хорошо! – воскликнул трубач, шептать стараясь,
Что впереди вся жизнь – ведь еще два дня, две ночи!”
“Давай поспим подольше!” – обняв, сказала Люся.
“Вот нам уже полтинник, – привстал трубач, – дивлюсь я:
Ты стала еще краше, чем прежде, совершенней!”
И Люся улыбнулась: “Я – символ пригрешений!”

“Нет, нет, – затараторил трубач, – неутомимым
Становится животным любой, теряя совесть.
А мы вот утомились от глупостей… Любимым
Так хочется жить вечно!.. Длинней, чем наша повесть,
Любовь продлится наша!..” “Давай  поспим, мой милый, –
Сказала, поцелуем его остановила
Без слез и дрожи Люся, – с утра уедут гости,
Мы снова будем вместе звать волны и греть кости”.

продолжение следует…